Как я начинал охотится с детства и мой первый трофей

С детства и на всю жизнь

30.07.2018
В гостях у доктора экономических наук, профессора, депутата Государственной Думы трёх созывов – Юрия Викторовича Васильева.

Беседовал Сергей Гуляев Фото из архива Юрия Васильева

– Юрий Викторович, первый наш вопрос всегда традиционный: как и почему Вы стали охотником?
– Я стал охотником потому, что у меня отец был охотник. Он был военным летчиком -истребителем, прошел всю войну. Его сбивали, он сбивал, но остался жив и вернулся с фронта. И как большинство военных, имеющих отношение к оружию, отец был охотником. В то время военные общества были очень солидными организациями. Это увлечение приветствовалось. Охотниками были главнокомандующие – генералы, маршалы. С войны офицерам разрешалось привозить трофеи, и отец привез ружье. Оно до сих пор хранится у меня. Что интересно, оно не 16 и не 12-го калибра, а где-то при¬мерно 14-го. Дамасские стволы, рычаг запирания Лефоше. Но, к сожалению, современным порохом стрелять нельзя, только дымным.
В 14 лет, а мы жили тогда в Армавире, отец впервые взял меня на охоту. Пошли на фазана. По¬лучилось так, что отец довольно быстро застрелил курицу и передал ружье мне – теперь твоя очередь. Мы шли по лесной тропинке, я был весь – внима¬ние. Каждую минуту ожидал появления птицы, но оно все равно оказалось неожиданным. Вперед! в кустах что-то зашумело, заклокотало, захлопа¬ло крыльями, и перед моими глазами расцвела жар-птица. Фазан был невероятно красив! Я ружье вскинул – первый выстрел, второй и. фазан улетел. Но я не промахнулся, я попал себе в самое сердце и с тех пор стал охотником.
К сожалению, охотиться удавалось далеко не всегда. Много времени уходило на учебу, потом на работу. Учился я много, после школы поступил в Ростовский университет, потом работал в Новочеркасске в Политехническом, затем была аспирантура в Ленинградском, и, наконец, попал в Пятигорск. Вот там, когда стал работать преподавателем на кафедре, полноценно вернулся к охоте. Приобрел свое первое ружье – ИЖ-27. Как сейчас помню, за¬платил за него 27 рублей.

– Вы предпочитали охоту одиночную или в компании?
– Там у нас сложился коллектив друзей-охотни¬ков. Отправляемся, к примеру, в Калмыкию на утку. Загодя собираемся у кого-то дома и начинаем готовить патроны. Кто-то капсюль старый выбивает, кто-то пыжи войлочные нарезает, кто-то порох за¬сыпает и так далее. Так для себя патроны готовили.
И дробь сами лили. Собирали старые аккумулято¬ры, куски кабелей где-то находили и выплавляли свинец. Дробь получалась несколько каплевидной, но утку била нормально. Охотились в основном в предгорьях на кабана, на птицу, попадались олени. Были волки, шакалы, барсуки и даже кавказские медведи. В Калмыкию ездили на гуся. Часто охотились на сайгака, в те времена его было очень много, существовали даже заготовительные бригады.
Потом по воле судьбы попал в Москву. Здесь тоже, насколько позволяла работа, регулярно занимался и занимаюсь охотой.

– А как начали увлекаться трофейной охо¬той? Какие трофеи в Вашей коллекции?
Трофейная охота – это песня. В прошлые време¬на трофеи никто не собирал, разве что вешалку из ро¬гов могли сделать, и уж тем более никто не оценивал добытые рога-клыки ни по каким системам. В России, если говорить правду, трофейной охоты нет. Тро¬фейная охота предполагает организацию, большие финансовые затраты, возможность показывать свои трофеи. Людей, которые посвятили себя трофейной охоте, очень мало. У нас вся охота мясная.
Я, когда раньше охотился, даже не задумы¬вался о трофейности зверя. Мой самый большой опыт – это охота на косулю. Я их добыл около сотни. Охотиться на нее начал, еще когда жил на юге, в Пя¬тигорске. Там косуль много. Естественно, красивые рожки жалко было выбрасывать, и я, не задумыва¬ясь об их трофейных достоинствах, собирал рожки самцов «про запас». Л когда переехал в Москву и познакомился с трофейными охотниками, этот «запас» приобрел совершенно другой смысл. Поэтому можно сказать, что мой первый трофей – это европейская косуля. Потом добыл сибирскую, алтайскую. Я даже первый в России, в Приморье взял маньчжурскую косулю. Потом начал добывать трофеи уже вполне осознано. Вступил в Международный сафари-клуб (SCI). Я всегда делал упор не на количество, а на качество. У меня все трофеи в основном золотые, немного серебряных. Медве¬дей много взял, есть и камчатские, и корякские, и амурские, естественно, европейские, а сибир¬ского нет. В этом году запланирована поездка в Ир¬кутскую область, чтобы восполнить этот пробел.

– «Великолепную семерку» удалось собрать?
– По «Семерке» осталось взять два трофея – якут¬ского лося и рысь. Лося я не брал, можно сказать, умышленно. Его некуда ставить. У меня нет больших трофейных залов. Часть хранится дома, часть на даче. А рысь взять до сих пор не удавалось. Я бы сказал, что охота на нее весьма случайна. Нельзя запланировать охоту, поехать и добыть ее. Но на этот год я все-таки собираюсь поохотиться на нее в Иркутске.

– Увлекшись трофейной охотой, про наши традиционные не забыли?
– В отличие от некоторых охотников, которые ездят только за трофеями, я люблю разные охоты – и на зверя, и по перу. Люблю охотиться на гуся, на утку, на перепела, на вальдшнепа. Очень люблю на глухаря ходить. Стараюсь каждый год выезжать.

– Какова география Ваших поездок?
– Что касается России, то я охотился практиче¬ски везде – от острова Колгуева, туда на гусей ез¬дил, до Кабардино-Балкарии и Черкесии. И от Смо¬ленска до Приморского края. За границей охотился в Южной Америке, в Новой Зеландии. Поставил себе задачу, насколько возможно, добыть всех оленей. В Африку ездил, но мне не очень понрави¬лось. Я хорошо стреляю, и для меня поразить дичь на расстоянии двести метров не составляет труда. Ничего интересного для себя там не обнаружил.
В Азии пока не был.

– А в России где предпочитаете бывать?
– Нравится в Вологодскую область ездить. Там достаточно хорошо все организуют. Взял, напри¬мер, медведя. Они тут же договорились с мясоком¬бинатом – проверили, сделали тушенку, закоптили. А в других местах проблемы постоянно.

– Насколько нам известно, Вы увлечены и горными охотами.
– Когда молодой был, много охотился на Кав¬казе. Добыл тура центральнокавказского. Сейчас хочу собрать Шлем «Серны мира». Две уже есть.
Одну добыл в Новой Зеландии, другую – в Пиренеях. Договорился осенью там же поохотиться на канта¬брийскую. И в Македонию собираюсь за балканской. Потом поеду в Сербию за карпатской. И последняя, альпийская, в Словении. Мне 66 лет, и многие горные охоты уже тяжеловаты. Но после пиреней¬ской серны почувствовал, что ещё кое-что могу. Хотя на кавказскую серну не поеду. Также отказал¬ся от айбекса в Словении. Может, если получится, в следующем году возьму его в Австрийских Альпах. Там несколько полегче. А так у меня все европейские козероги уже есть – бесейтский, юго-восточный, рон¬до, гредосский, кри-кри. Чтоб полностью закрыть, нужен только альпийский. А чтобы закрыть испан¬скую семерку, нужна кантабрийская серна.

– Юрий Викторович, время от времени на охоте случаются опасные ситуации. Были ли такие в Вашей практике и как удавалось выйти из них победителем?
– В горах мне всегда везло, а вообще были, конечно. На Камчатке один раз на меня медведь бросился. Загонщики его стронули, и он прыгнул в озеро. Я выстрелил и пробил навылет брюшную полость. Он тут же кинулся на меня. Егерь, который стоял на страховке, быстро убежал, а огромный, под три метра, зверь летит в лоб. У меня в голове все детство промелькнуло. Вспомнил, как ездили к бабушке. Тогда паровозы были, у которых пар вы¬летал по бокам. У зверя струями вылетала по бо¬кам кровь из ран, а утро морозное было, и кровь парила. Я себе сказал: «Юра, целься тщательнее». Надо сказать, что не испугался, был полностью уверен в себе. Прицелился и выстрелил под голову, в сердце. Он сразу упал. Я вообще стреляю только «по месту». Раньше экспериментировал – хотелось в голову, в глаз попасть, а потом понял, что это баловство. Стрелять надо только «по месту». Иначе это потом приводит к долгому добору подранка. Хотя были случаи, когда стрелял кабанов, а они еще метров двести с пробитым сердцем пробегали. Было даже такое, что свинья за мной бегала. Я вокруг деревьев от нее носился, пока сосед по но¬меру не пришел на помощь и не добрал ее.

– Каким оружием Вы сейчас пользуетесь?
– После 1990 года, когда разрешили иметь на¬резное оружие, приобрел карабин «Тигр». А сейчас в основном охочусь с «Блазером». Он хорош тем, что можно на одну единицу оружия иметь пять стволов разных калибров. И таким образом у меня полу¬чается упрощенная регистрация целого арсенала под патроны .222 Rem Mag, .30-06 Spring, .284 Win, .300 Win Mag 9,3×62. To есть на любого зверя – от сурка до медведя.

– Увлекаетесь варминтингом?
– На сурка езжу каждый год. Это очень ин¬тересная охота. Надо уметь стрелять. Хороший сурок – от семи килограммов и выше, а я стрелял сурка на тринадцать килограммов! Здоровущий, как баран. Такой «профессор» ближе двухсот метров не подпустит.

– Как удается поддерживать стрелковую форму?
– Я являюсь членом Спортинг-клуба «Москва» на Можайке и регулярно езжу стрелять с карабином в тир. Там на сто метров мы ставим рубли и устраиваем соревнование. К слову, есть такие охотники, которые, увидев любое животное, теряют над собой контроль и, надо – не надо, стреляют. Как так можно? Хочешь пострелять – иди в тир. Терпеть не могу, когда кто-то по бутылкам стреляет – потом стекла валяются. Стрелять нужно много, но стрелять в тире, на стенде. Я считаю, что верный глаз в охоте – самое главное. Если Бог дал глаз, будешь стрелять, не дал, сколько ни тренируйся, «все в музыканты не годитесь».

– С какими турфирмами Вы предпочитаете иметь дело?
– «Профи Хант» я считаю одной из лучших в России. Первый раз поехал с ними на гуся в Ис-ландию и с тех пор предпочитаю охотиться с ними. Я знаю ряд охотников, которые ездили с «Профи Хант», потом решали сами организовать тур, что должно было бы оказаться дешевле, а в результате переплачивали. Поэтому я для себя решил – лучше ездить с «Профи Хантом», чем тратить время, силы и средства на самостоятельную организацию тура, который часто оказывается провальным – ведь с «левого» егеря никакого спроса потом.

– На охоте ситуации могут быть самыми раз¬личными, нередко драматичными, как вот в Ва¬шем случае с медведем на Камчатке. И каждый такой случай чему-то может научить читателя журнала, упредить от необдуманного поступ¬ка. Какими случаями Вы могли бы поделиться с нами?
– Таких много было. Каждая охота своеобразна. Каждый трофей запоминается. Я могу посмотреть на любой свой трофей и рассказать, где его взял, как и при каких обстоятельствах. Самый дальний выстрел по косуле был на 490 метров. Это случилось в Краснодарском крае. Охотился на северокавказ¬скую косулю. Козел стоял далеко, подойти было не¬возможно – кругом открытое пространство. Принял решение стрелять. Бил с треноги. Ветер дул от него, и он даже не понимал, что по нему стреляют. Пер¬вая пуля, а я целился в хребет, не долетела метров пятнадцать. Вторую поднял сантиметров на сорок, и нуля прошла под ним. Он дернулся и пошел вверх но склону. Потом остановился. Третий выстрел я поднял на метр и. попал точно в легкое. Он пробе¬жал метров пятнадцать и упал в густую траву. Такие выстрелы, конечно, запоминаются.
Похожий выстрел был по европейской косуле в Венгрии. Хорошее хозяйство, я вообще счи-таю, что там организация охоты на косулю одна из лучших в мире. Туда съезжаются охотники отовсюду – из Испании, Скандинавии, Англии и даже из Африки. Там егеря знают всех козлов «в лицо». Приезжаешь и говоришь – мне нужен козел на золото или на бронзу, и егерь сразу отвечает, есть такой или нет. В России же, куда ни позвони, говорят, что все есть, любого достоинства. А при¬езжаешь и уже даже без удивления узнаешь, что вообще ничего нет. В Европе тебя отправляют на ту территорию, где живет конкретный экзем¬пляр, который нужен.
Вспомнил вдруг – однажды так понравился зверь, что я его отпустил, хотя он имел хорошие трофейные качества. Подумал тогда про себя: «Иди, гуляй со своими оленухами, производи потомство». Это было в Венгрии.
А был такой курьезный случай. Охотился на пиренейскую серну. В первый день видели двух, но егерь сказал, что есть больше. На второй день вообще ничего не видели. На третий день нашли неплохого самца. Подползли, сколько было можно, карабин на сошки поставил. А серна пошла. Я кара¬бином веду за ней, наступает подходящий момент, я стреляю, и. брызги навоза в разные стороны! Оказалось, что пока двигал карабин, уперся дулом в коровью лепешку. На следующий день, правда, взял хорошего самца.

Читайте также:  Охота с арбалетом в России и других странах: как выбрать лучший арбалет для охоты

– У Вас есть, кому передать свой охотничий опыт?
– Есть внук. Сейчас ему 14 лет исполнилось, он с девяти лет со мной на охоты ездит. Стреляет хоро¬шо, мы в тир с ним ездим тренироваться. Из трофе¬ев на его счету кабаны, косули, фазаны. Последний раз ездили на пиренейскую серну – молодец, выдер¬жал все трудности. Подъем полчетвертого и вверх по горам. Потом обратно, перекусили, отдохнули
и вечером опять в горы. Так что он продолжает увлечение моего отца и мое.

– Спасибо Юрий Викторович, за интересную беседу. Желаем Вам добыть все запланирован¬ные трофеи.

Как я начинал охотится с детства и мой первый трофей

К 25ти врачи мне сказали, что скалы мне не по плечу, из-за травмы плеча, пардон за тавтологию. И адреналин из жизни ушел. Вариант охоты подсказала жена, она у меня дочь промысловика и на тот момент самый близкий человек к охоте из всех кого я знал. Первого моего зайца она в поле увидела. Благодарен ей от всей души, потому что в охоте я себя нашел. Не было легко, спросить было не у кого, но было желание. После того, первого зайца я четко понял, что хочу стать охотником. Не для кого то, для себя. Хотя честно тоже опасался, а вот как это будет, жизнь отнять?

Вначале подбивал друзей, но они как то не очень увлеклись темой, хотя некоторые даже сдали местный эквивалент охотминимума, потом нашел людей со схожими интересами. 70% охот все равно в одиночку. Но удовольствие каждый раз, даже от того что можно с мыслями наедине побыть. А уж когда добыча.

В общем, лучше поздно, чем никогда, я так считаю.

мерген posted 9-9-2009 06:56 В моей семье прадед был охотник.
От него осталась курковая ижевка .
Отец был чумовой рыбак охотой вообще не интересовался.
Зато соседи Москальченко дядя Серёжа и дядя Толя были заядлые охотники.
Они и заразили меня этой страстью.
Сначала ходил “за собаку”, потом начали давать пострелять.
Первые охоты были по дикому голубю. Охота очень спортивная и стрелковая практика хорошая.
Сейчас основные охотничьи походы это горные охоты на теке и косулю.
Держу ягдов уже 18 лет.
Что особо радует сын заболел охотой и по моему серёзно. Жена поначалу ворчала что в доме был один “придурок”, а теперь двое.
Но потом поняла что лучше уж пусть сын со мной на охоте чем анашу курит.
А вообще охота дала очень много- друзей причём настоящих мужиков (шалупонь всякая -маскирующаяся под охотников сама отпала),здоровье- с хреновым здоровьем по горам не полазаешь, да и ещё много чего всего и не перечислишь.
Короче ОХОТА это моя жизнь а всё остальное это ожидание ОХОТЫ.
Всем НИ ПУХА НИ ПЕРА .МУЖИКИ.

Самарец posted 9-9-2009 09:10 А я и не становился охотником, я им всегда был С рождения самый большой праздник был, когда дед что-нить с охоты приносил. От этих зайцев да утей не оторвать было – игрался, считал попадания дробин. С 4-х лет меня начали брать на летние охоты – ну, отец с дедом охотились, а мама со мной гуляли вокруг машины; там же и первые выстрелы – отец вкладывал ружьё себе в плечо и давал мне нажать на спуск. Потом, правда, дед охоту забросил (про это у меня в “Глазами участника. ” отдельная тема есть, а отец все же больше рыбак, так что приходилось сублимировать чтением книжек (“Просторы”, “Хозяйство”, Пришвин, Бианки, и т.д.). Первую дичь добыл еще в школе, когда отец со словами “все равно его не жалко” разрешил пользоваться фамильным 54-м Ижом с разорваным правым стволом, инструкция была при появлении охотнадзора немедленно его утопить

2 мерген: “У меня есть недвижимость в Джефферсоне. Но это не мой дом. Это просто место, в котором я жду начала охотничьего сезона” – Уильям Фолкнер

Lat.(izvinite) strelok posted 9-9-2009 10:00 У отца был ТОЗ-б и Иж-58, гончие. но сам он был скорее “воскресным” охотником Первый заяц- в 13 лет, взял курковку ( бескурковку отец доверял старшему брату), в лунную ночь пошел к сараю. через некоторое время к куче яблоневых веток прибежал заяц Мой первый заяц Потом уже пошли утки ( бегал на болото), пара рябцов ( там же), а вот копыто и вальдшнеп- это уже когда получил охотбилет и купил свое ружье.

Андрей Сергеевич posted 9-9-2009 22:48 Хорошую тему подняли.
Охотников среди моих предков не было, но дед (ныне, к сожалению покойный)приучил к рыбалке. Несмотря на это с раннего детства я зачитывался “Лесной Газетой” и перечитал все выпуски “Охотничьих просторов” в трех библиотеках. Потом была “пневмушка” ИЖ-38, голуби из нее добытые и зажаренные на костре В одно из открытий летне-осенней охоты все друзья, чьи отцы были охотниками, поехали с ними, меня с собой никто не взял. Здорово расстроенный я с верной “воздушкой” пошел к месту впадения речки Валавы в большую запруду с одноименным названием. Затаившись, я в один прекрасный момент увидел, как из хвоща в 13-15 метрах от меня выплыла утка. Самое интересное, что пулькой “магнум” (навроде нашей ДЦ, только с конической головкой) я попал ей чуть выше глаза. Домой пришел с добычей и абсолютно счастливый! Кстати, добыча моих друзей и отцов, всех вместе, была равна моей, т.е. – одна утка на всех!
После учебы в 19 лет я купил ИЖ-58 16-го калибра и практически сразу на той-же Валаве начал успешно добывать из него крякв. У того ружья были раковинки в стволых и шат, поэтому я его продал, о чем очень сожалею – ведь первое ружье – это, в первую очередь память и продавать подобные вещи нельзя ни в коем случае. Но сейчас я владею замечательным ружьем и продолжаю получать удовольствие от общения с природой и ОХОТЫ!

VITALL posted 10-9-2009 02:27 Меня назвали в честь В.Бианки, а по “Лесной газете” я читать учился.
Отец не охотился, а дед вот на фото довоенном

HAREHUNTER posted 10-9-2009 03:15

Во, читаю, у кого-то отец, у кого-то дед охотники. Дед не охотник и не рыбак, хрен его знает чем он на Вятке занимался, вообще-то воевал. Отец то же в него, в лес если только за грибами, да пару раз помню сьездил за компанию с мужиками за крабами и навагой зимой и все, дома кроме простейшей удочки ничего не было. Зато дядьки . Маньяки . ВСе что движется по земле в воде и воздухе, у кого и гончаки были. Но ко мне пришло это поздно, в 21 год билет и ружье справил, когда вернулся домой, до этого то служил, то учился вне родных стен. Через тройку лет обзавелся собачкой, теперь охоту без гончей не представляю. Супруга пристрастилась к этому, 55 бабушке а все успокоиться не может. ( Ты билеты продлил ? Патронов хватит? Путевки взял ?) Выжловке 8 лет, уже года, так говорит давай смену растить заранее, что бы не дай Бог перерыва не было в охоте с собакой, вот, приобрели кобелька месячного РПГ. Так и живем.

plohich2 posted 10-9-2009 09:38 хорошая темка. дед по отцовской линии был лесник обходчик он же егерь в одном лице. отец охотник. меня начал таскать в лес я даже не помню, наверное с пеленок. гдето в 8-7 лет мне было подарена дедовская одностволочка, гдето с 11 лет мужики уже ставили на номер, тогда же и добыл свои первые копыта, косулю, и пошло и поехало. не успеет батя с рейса приехать, а я его уже в лес тяну. нас в семье пятеро, но охотником стал один я, братья не прикипели. сейчас постоянно вожу с собой племяша, тяготится парень к охоте. может и он когданибудь отметится на ганзе в похожей темке))))))))))

Petr. sh posted 10-9-2009 12:29 “. никогда не стеснялся походной одежды, встретивши человека в таком обмундировании, безошибочно определяю, к какому роду-племени он относится. Однажды в поезде, я, выбирая место где сесть, как будто случайно, подсел к человеку. Попутчик оказался петрографом, работнико м геологической партии, которая несколько сезонов стояла на какой то из Тунгусок. Мы пили чай, заваренный собственным способом и собственных баночек. За четыре часа мы перебросились несколькими фразами. Расставаясь, крепко пожали друг другу руки. Я вспомнил тогда чьи то слова, если два человека долго молчат при встрече, значит им много нужно сказать друг другу. Мальчишкой я примеривал отцовские болотники и широкие лыжи и обижался на то, что не делают детских болотников и детских широких лыжей.
Я поставил подле лавочки сумку и стал выбираться из лямок поняги. ”

Я думал, с чего, и в какой момент я пришел к охотничьему ружью, карабину, поняжке. И вспомнил, ведь я уже размышлял на эту тему. да с болотных мужских сапогов и широких лыжей (ов). Да! Оружие было позже.

plohich2 posted 10-9-2009 13:19

quote: Originally posted by Petr. sh:

Мальчишкой я примеривал отцовские болотники и широкие лыжи и обижался на то, что не делают детских болотников и детских широких лыжей.

17. Куница, первый трофей

Когда, в молодом возрасте, я начинал охотиться в лесу, то всегда учился у старших охотников, тонкостям охотничьего ремесла. Охота это животная страсть человека и спортивное увлечение на многие годы. Споры на эту тему наверно не будут прекращаться долго, пока существует человечество и охота. Но пока охота существует, в народе будут передаваться, разные весёлые истории, байки и поучения о связи человека и
природы. В детстве я много прочитал историй, написанных замечательным знатоком природы Виталием Бианки. А много позже читал прекрасные рассказы Джека Лондона, и они мне много подсказали о том, как вести себя в крайне сложных ситуациях. Много разной дичи я добывал с отцом и его друзьями по охоте. Добывали много белки, куниц, норок, барсуков, енотов и разной птицы и в лесу и по воде. Но, когда, я уехал, работать на север, то каждая добытая мною дичь, становилась убитой на охоте, на основе предыдущего опыта. Первый мой год на севере ушёл на освоение новой территории и места обитания разнообразной дичи. Такие богатые охотничьи угодья, располагались из-за удалённости больших городских поселений. По осени мы забрели по сухому зимнику на дальнюю лесную речку, где охотники и рыболовы ловили не мало рыбы. Поэтому на высоком берегу была вырыта и обустроена хорошая лесная избушка, для отдыха и ночлега в любое время года. Пару раз мы пользовались ей на охоте, когда ходили в эти места на глухарей. И вот зимой мы решили, что сходим на два дня на охоту и вчетвером погоняем на реке зайцев, и постреляем белую куропатку. Приготовили еды на два дня, взяли по бутылке питьевого спирта и утром вышли на автобус. Но кроме нас на улице никого не оказалось. Хорошо, едем вдвоем решили мы и отправились вдвоём в лес на охоту, на пару дней. Доехали до зимника и на всех парах поехали на лыжах на речку до избушки, ни на что в дороге не отвлекаясь. Ходить на два, три дня всегда интересно и результативно. Охотников меньше, дичи больше, удовольствия от охоты море.
По трассе мы прошли 15 километров и свернули на просеку к реке. И тут мы увидели
вдали на снегу глухаря. Вот и первая дичь, но я пошёл сразу к реке, а друг пошёл пытать счастье за глухарём. Я вышел на гребень холма у реки, и мне сразу повезло. Рядом кормилась стая куропаток, и я сразу удачно сделал пару выстрелов и два трофея появились у меня. Попробовал ещё погонять стаю, но неудачно, тогда спустился на реку, чтобы дойти до избушки, а там следов зайца видимо и невидимо. И куда он тут бегает, разобрать было не просто так, как он резко с реки поднимается на холмы и где-то сходит обратно вниз. Поэтому и хотели погонять здесь зайца вчетвером, а двоим распутывать такие петли вверх и низ будет тяжело. Скоро вернулся мой друг с просеки, и я показал ему пару куропаток, которых я добыл и показал ему, куда полетела стая. Я пошёл по реке искать избушку, а он пошёл по верху холма за куропатками. Через пол часа я нашёл то место, где была расположена избушка, и в это время я услышал два выстрела за
холмами. Значит, сегодня и другу повезло на охоте, подумал я. Но каково же было мое выражение лица, когда я обнаружил избушку для ночлега. Время было уже три часа дня, и возвращаться домой было уже поздно. А изба на холме стояла, разворочена спереди, вся стена и дверной проём валялись в стороне. Наверно медведь зашёл в избу по осени, привлечённый запахом рыбы, и славно здесь повеселился. Я слез с лыж, чтобы начинать работу по ремонту избы. Снега было мне по пояс, я стал разгребать лыжами площадку для работы и восстановление облика избушки на ночь. Скоро к избе подошёл друг так, как я пустил ему сигнальную ракету, и он вернулся ко мне. Вместо куропатки он убил зайца, с чем я его поздравил, а теперь слезай с лыж, будем восстанавливать переднюю часть избы. Нарубили в лесу мелких деревьев и молодых ёлок. Поставили частокол стены из стволов, обложили еловыми ветками дыры и всё это с улицы засыпали снегом. Пока делали переднюю стену избушки, затопили печку и очень радовались, что медведь не разнёс железную буржуйку и трубу. Через три часа навели относительный порядок, но до идеала было далеко. Хорошо, что всегда берём с собой маленький топор и одну ножовку. Это нас и спасло на этот раз. Растопили печь, приготовили еду и выпили по стакану разбавленного спирта. После чего легли спать, но спали не долго, мороз ночью охладил через час избу, мы проснулись и снова растопили печь. Снова выпили по стакану и устроили ночное дежурство. Один спит, второй топит печь. Так до утра мы вдвоём и крутились. Утром хорошо поели, напились крепкого чаю и вышли на охоту. На этот раз мы решили идти домой по компасу, напрямик. Через пару километров нам попался свежий след куницы, и мы пошли его тропить по снегу. Через час мы дошли до небольшого пятачка, из десятка больших елей и след куницы исчез. Мы сделали круг вокруг лесочка и выхода куницы из лесочка не нашли, значит, наш трофей спрятался на деревьях. Мы стали исследовать каждое дерево, но обнаружить куницу никак не могли. Дальше мы стали обивать деревья топориком, но и это не дало результата. Прошёл почти час, а результата всё ещё не было. Тогда решили прострелять в кроны деревьев, но и это не выявило место, где она так хорошо спряталась. Сделали ещё один круг вокруг лесочка, но следа не было. Тогда друг предложил мне бросать её и идти дальше. Но я достал бинокль и стал смотреть каждую ель более внимательно, и вот в одном месте мне показалось, что одна веточка расположена поперёк еловой лапы, а не вдоль её. Обошёл ещё раз все ели и опять вернулся к этой подозрительной ёлке. Ели все были высокие, метров по тридцать в высоту и густые, поэтому найти куницу, которая так крепко села было не легко. Когда я охотился с отцом, то охотились на куницу с собаками, и там осечек никогда не было, где сидит куница или белка. А здесь нужна была выдержка и тонкая наблюдательность, чтобы найти дичь. Друг сел на пень и не стал больше искать добычу. Я подошёл снова к загадочному месту на ёлке и решил выстрелить в эту веточку, на еловой лапе. И о чудо, с выстрелом по лапе из дерева вылетела куница. Как позже я понял, что выдал её кончик хвоста, который лег против направления еловых веток, что и дало мне великолепный результат так, как я уже решил бросить поиск куницы. Причём позже, когда я искал куницу по снегу, мне приходилось оставлять зверя, которого я так и не мог вычислить. Вот так я без собаки добыл свою первую куницу. Дома я замерил его и самец куницы, от носа до кончика хвоста, составил 67 сантиметров. Только трудом в лесу можно добиться успеха на охоте. Череп куницы и сегодня стоит у меня в серванте.

Первые охоты охотничьего классика

Я родился в городе Ульяновске. Дед по отцовской линии имел имение в Симбирской губернии. А прадед был управляющим в одном из имений у барина, при этом был крепким крестьянином. Именно из дельных крестьян назначали управляющих.

Фото Сергея Фокина

Барин жил обычно в городе, а в имении хозяйничали управляющие.

У моего прадеда барин был — пожизненный холостяк, он усыновил одного из восьми детей деда; дал ему вторую фамилию, сделал опекуном, помог окончить гимназию, поступить в престижное тверское юнкерское кавалерийское училище.

Когда молодой человек стал офицером, получил личное дворянство и имение.

Там и в соседней Самарской губернии было довольно много помещичьих дворянских имений и было много охотников.

Детство прошло в селе Хреновое Воронежской области. Это была родина знаменитых орловских рысаков, которых вывел граф Орлов, и отец мой работал там на конезаводе. Я начал охотиться самостоятельно на 13-м году жизни, будучи в эвакуации. Моя охота была полной вольницей.

Я не поклонник охоты с егерским обслуживанием. За свою жизнь с егерем не охотился никогда. Мой отец был охотником, но не любил много ходить. У него на первом месте была работа (он работал ветеринарным врачом), а охотой занимался в свободное время.

А мои оба деда были охотниками настоящими. Один из них, будучи тоже ветеринарным врачом, много занимался краеведением. У него была большая библиотека, в которой я, будучи мальчишкой, проводил много времени. Особенно привлекали книги о животных, определители и атласы птиц.

Когда немцы подошли к Воронежу, отца, как старшего по званию среди сотрудников конезавода, назначили командиром заградотряда. При подходе немцев всем охотникам полагалось сдать в милицию ружья.

Но у нас взяли только пулевой американский 13-зарядный винчестер подарочного образца (магазин вставлялся с затылка приклада), а оба гладкоствольных ружья нам оставили — курковый «Зауэр» и пятизарядный бельгийский браунинг. Более того, нам выделили еще две мелкашки ТОЗ-8 и даже две шашки.

Вот с этим багажом мы поехали в эвакуацию в Курганскую область. Там было настоящее охотничье раздолье! Много зайцев-беляков, уток, косуль, огромные стаи тетеревов. Угодья, лесостепь и березовые колки там граничат с северным Казахстаном.

У меня, как и у любого мальчишки, были винтовочные поджиги, с которыми я пытался охотиться. Но отец объяснил мне всю опасность таких самопалов. И сказал: «Забирай ружья под свою опеку. Чисти, ухаживай». Объяснил мне правила техники безопасности, хотя до этого я не раз ходил на охоту с ним и дедами.

У нас был небольшой запас дымного пороха. Дробь я делал сам. Искал свинец, ходил в кузницу, сплавлял его в пластину, резал ее на полосы, обстукивал, протягивал через волочильню. Я сделал из двух пеньков дробокатку, и у меня получилась отличная ровная, как икра, блестящая дробь. Охотился с утра до вечера.

В 1944 году немцев уже выгнали из Воронежа, надо было возвращаться домой. Я заканчивал 7-й класс. В двадцатых числах мая, когда уже начинались выпускные экзамены, тетеревиные тока были в Курганской области в самом разгаре.

Я сам, без будильника, просыпался в половине третьего утра, бежал на ток, а потом шел в школу. Ток был недалеко от дома. На нем собиралось 20–25 петухов. Были и сотенные тока, но далековато от дома. На тока ходил только с браунингом, который далеко бил. Для других охот пользовался «Зауэром».

Там я пристрастился и к охоте с подсадной. У меня был товарищ-охотник, лет 35. Он держал подсадных. Местные охотники охотились в Зауралье с подсадными и весной, и осенью. Влет не стреляли, берегли патроны. За правилами охоты там никто не следил. Весной охотились с прилета, а летом охота открывалась с Петрова дня.

Но дед, мой охотничий наставник, учил меня: с Петрова дня охотиться рано, много нелетной утки, а тетеревята еще мелкие. Начинать сезон надо со дня святой Ольги (у меня бабушку звали Ольгой) — 24 июля, а лучше с 1-го августа. Тетерок не бить. На зайца начинали охоту с 15 октября.

Взял я там и свою первую косулю. Был февраль. Мороз сменился оттепелью, что бывает в тех краях очень редко. Мы ходили втроем. У Шуры Парахина была одностволка, сделанная из длинной водопроводной трубы. Била она неточно. Поэтому Шура решил идти в загон.

У меня был «Зауэр, по тем местам — отличное ружье. На меня нагнали небольшое стадо из семи косуль, которые удивительно синхронно прыгали по глубокому снегу. Я знал, что звери в первую очередь реагируют на движение.

Поэтому я не стал забираться вглубь, стоял в развилке деревьев на открытом месте, не шелохнувшись. Косули подошли на тридцать метров. Тут я заметил, что у меня не взведены курки, так я увлекся необычным зрелищем. Аккуратно взвожу курок — косули встали, насторожились… Выстрел положил зверя на месте.

Третий наш компаньон, Васька Афанасьев, забрался в засаду в дебри и даже ничего не видел, хотя косули прошли рядом. Еще сделали несколько загонов, но безрезультатно. Как нести домой добычу?

Оба моих компаньона были старше меня, призывного возраста, но имели освобождение от армии. У Шуры было больное сердце, а у Васьки, который сидел в засаде в кустах, был липовый «желтый билет». Он расстроился, что не взял косулю, и отказался помогать ее нести.

Я положил косулю на плечи, провалился в глубокий снег, положил ее на лыжи — но идти без лыж невозможно. Снял брючный ремень, встал на лыжи и потихоньку потащил косулю за собой (километров восемь).

Пришел домой в десятом часу вечера. Стал снимать валенки. Один снял, а второй не успел и заснул. Меня разули, раздели, положили на кровать. Отец разделал косулю. Когда я утром проснулся, все уже было готово.

Еще вспоминаются великолепные утиные перелеты на овсяных полях. Не зря крякву в Карелии зовут овсянкой. Впрочем, в Воронежской области она предпочитала просяные поля. А там, в Зауралье, просо не росло, но овсяные поля были обширными.

Я садился в овес, и кряквы шли стая за стаей. Я тогда был начинающим охотником и еще плохо стрелял. На первой охоте расстрелял по кряквам весь патронташ, взял только двух. Но потом стрельба наладилась. Собаки там у меня не было, был только ручной волк по кличке Волчик.

Когда мы возвращались из эвакуации, волку было уже полтора года. Он был больше овчарки и очень ласковым. Но мы знали, что как только он достигнет трех лет, его ласка, скорее всего, сменится на злобу и агрессию.

Хотели оставить его в лесу, но такие ручные волки не боятся людей и из них вырастают настоящие бандиты. Пришлось взять его домой, и он уехал с нами на поезде. Село Хреновое, где мы жили, насчитывало около двадцати тысяч жителей.

Весть о приезде волка быстро разнеслась среди местных жителей. Начались к нам экскурсии, многие пытались кормить его хлебом, но он не ел его никогда. Были голодные годы, и нам говорили, волк у вас зажрался, даже хлеба не ест. На конном заводе всегда находилась для него пища — падаль, требуха.

Волк прожил у меня два года. Однажды утром я заглянул к нему, в дальний угол сада, где он был на привязи. Но он не бросился ко мне, как обычно, поздороваться, а неподвижно лежал на боку. Волчик ночью был подло убит ломом.

Это отдельная история, описана она мной подробно в рассказе «Волчик, волченька» в январском номере «Нового мира» за 1969 год, это был один из моих первых рассказов, который я предложил тогда поэту Твардовскому. Позже рассказ был опубликован и в «Охотничьих просторах».

Моей любимой охотой была охота с гончей. Я познакомился с ней еще в Зауралье. Там было очень много зайца-беляка. В деревне, где мы жили, один охотник держал гончих. Но щенков от них он не отводил, избегая конкурентов.

За день охоты он обычно брал двух зайцев, прямо на месте их разделывал, чтобы не таскать тяжесть, а бутор скармливал собакам. В Хреновом беляков не было, но было много русаков. Там у меня появилась своя первая гончая — Затейка. У нее была сложная судьба.

О том, чтобы достать в послевоенные годы породного гончака с «документами», не приходилось и мечтать. Охотники обзаводились щенками от тех родителей, которые показали себя в деле.

Затейка проработала у меня всего две осени и окончила свои дни трагически, в волчьих зубах. Причем не на гону, а у двора. Обо всех своих собаках я подробно написал в книге «Рядом, Пыж! Рассказы о собаках».

Я очень любил ходовые активные охоты — с гончими, лайками, легавыми. На засидках практически никогда не охотился.

Желаю редакционному коллективу «Российской Охотничьей газеты», всем авторам и читателям сохранять традиции нашей русской охоты и охотничьей литературы!

ОТ РЕДАКЦИИ

В апреле исполнилось 89 лет классику охотничьей литературы Вадиму Борисовичу Чернышеву.

Охотникам со стажем хорошо известно имя этого мастера охотничьего слова по его произведениям, опубликованным в журнале «Охота и охотничье хозяйство», в альманахе «Охотничьи просторы» 70–90-х годов.

Он — автор многих замечательных охотничьих книг: «Первое поле», «Охоты длинная тропа», «Река детства», «Рядом, Пыж! Рассказы о собаках», «Отпуск в Карелии», «Просто жизнь» и многих других.

В начале весны по приглашению Вадима Борисовича мне посчастливилось побывать у него дома. Изначально хотелось поговорить о проблемах современной охотничьей литературы, по той теме, которая была поднята осенью прошлого года на круглом столе в редакции газеты «Московский Комсомолец».

Но как-то так само собой получилось, что Вадим Борисович начал рассказывать о своем детстве и своих первых охотах. В них-то и была заложена основа его особого отношения к охоте и природе, что вылилось потом в литературное творчество писателя.

Первый трофей

Это был восьмой класс. В ту пору беззаботного детства я грезил только охотой. Теперь не могу сказать точно, что больше повлияло на выбор моего увлечения: то ли совместные походы в лес с моим дядькой, то ли рыбалка и охота с отцом. А может, это был зов предков, кто знает… Так или иначе, я пристрастился к охоте.

Меня интересовало буквально все. Даже кроты не остались без моего пристального внимания. Да, ловил и этих безобидных зверушек. С пойманных зверьков деловито снимал шкурки, растягивал на дощечках-правилках. В ту пору шкурки этих зверьков уже никто не принимал. И все же они не лежали у меня без дела: личинкам моли они пришлись по вкусу.

По понятным причинам ружья своего тогда я еще не имел, но наплечный рюкзак носил уже исправно. Помню, как первый рюкзак надел еще в возрасте лет пяти, когда родители взяли меня в поход. Видимо, уже с той поры во мне зарождались инстинкты добытчика.

На охотах с дядей

Ярко вспоминаются наши походы с родственниками, которые приезжали к нам каждое лето из Москвы. Дядька мой был капитаном в отставке, и мы на лодках-плоскодонках совершали «круизы» в лес в верховья пруда. Там жгли костер, варили обед, собирали грибы. Взрослые занимались своими делами, мы, дети, — своими. Я почему-то больше любил грести веслами и пробираться на лодке по зарослям тины и ряски в поисках приключений. Набарахтавшись вдоволь, возвращался всегда сырой с ног до головы. И с чувством исполненного долга плыл обратно в «родную пристань».

Но больше всего меня интересовала охота. И одни из первых охотничьих впечатлений я получал со своим дядькой, страстным и заядлым охотником.

Дядька эксплуатировал меня как мог. Видя, что его племянник просто «болеет» лесом, взваливал на меня тяжеленные рюкзаки, называя «разносчиком капканов». Добывали с ним ондатру и прочих пушных зверьков. Было интересно вникать во все новое.

Вот так постепенно шло мое приобщение к природе. Но мне хотелось большего. Я решил, что уже вполне взрослый и могу один ходить с ружьем по лесу. Но где его взять? Конечно, у отца! Когда мы вместе бывали в лесу, ружье я уже носил на своем плече, но хотелось одному попытать счастья. К тому времени на моем счету была только ворона, не Бог весть какая добыча. Но «плакать» и уговаривать пришлось недолго. Заручившись хорошими отметками в школе (в нашей семье это немаловажное условие), я получил право ездить один на охоту с ружьем.

Стоял август месяц, начинался новый охотничий сезон, я был полон сил и надежд. В моем распоряжении было также великое изобретение человечества — велосипед. Благо, что до педалей я уже доставал. А ружье ухитрился складывать в холщевый мешок из-под картофеля и привязывать к раме велосипеда, так как через весь город приходилось его провозить, маскируя от блюстителей порядка. Но, как говориться, охота пуще неволи.

Первые мои вылазки в лес были безуспешными. Но я не отчаивался. Мне нравилось бродить по лесу, сидеть у костра, дышать вольным воздухом, думать о чем-то своем, размышлять…

Охотник-«космонавт»

Нужно упомянуть, что с пятого класса у меня начало портиться зрение, и в нашей родне я один оказался подслеповатым. Близко видел хорошо, далеко — что-то не очень. Очки я тогда не носил, считал, что они мне не нужны — попросту стеснялся. В школе упорно садился на заднюю парту и с умным, понимающим видом глядел на доску. В лесу этот дефект мне тоже не приносил удовольствия. Я находил выводки рябчиков, они деловито рассаживались на ветках и смотрели на меня сверху вниз. Я стрелял и пытался попасть, но все выстрелы мои шли в «молоко». Нужна была срочная поправка на диоптрии. Возможно, я до сих пор бы ходил без очков, если б не мое увлечение охотой. Но я собрался с духом, сходил в больницу и мне выписали очки. Моя тетушка изъявила желание помочь племяннику и купила их для меня в городе. Я не знаю, чем она руководствовалась на тот момент, но очки таких размеров я еще не видел. Они закрывали мне все лицо. Я был похож не то на сову, не то на космонавта в скафандре. В школу я их не надел ни разу. Но в лесу — другое дело: меня никто не видит, стесняться никого не надо, разве что рябчиков.

И вот в один из сентябрьских дней, уже с новым атрибутом в синем футлярчике, я выехал на охоту. Заезжаю в лес на своем двухколесном друге, бросаю его под елку, собираю ружье и… становлюсь «космонавтом». И совсем другими глазами я взглянул на природу, а всего-то лишь смотрел через стекляшки. Не прошел я и двухсот метров, как поднял выводок рябчиков. Они расселись на березах, вздумав спрятаться от меня в пожелтевшей листве. Но не тут-то было! Сквозь стекляшки я видел каждый листик, каждую веточку. Вскинул быстро ружье, выцелил затаившуюся добычу и выстрелил. И о чудо! Моя птаха кубарем полетела вниз, сбивая пожелтевшую осеннюю листву. Я подбежал к ней, схватил за лапки и поднял. Рябчик еще трепыхался, но я держал его крепко, разглядывал, гладил по молодому оперению. Конечно, я видел и раньше эту интересную птицу, но это был мой первый трофей. Я был по-настоящему счастлив. Так начинался мой охотничий путь. С тех пор очки я больше не снимаю…

Первая охота.

Получив своё первое РОХа я честно говоря был в растерянности. Знакомых охотников – нет; коллеги и друзья поголовно говорят – “кошмар; бедные животные; живодерство; мне жалко.” Мест и тонкостей охоты не знаю. Даже какое-то душевное опустошение было. Ведь нужно с чего то начинать? А как тут начнешь когда ничего не понимаешь и подсказать некому? Тяжёлый случай. Ладно. Нельзя же ружье “мариновать” в сейфе. Оно должно стрелять! С этими мыслями я и отправился искать на форуме piterhunt тех, кто мне в этом поможет. Волей случая судьба свела меня с Женей из “Сталкера” и начались нечастые выезды в ССК “Невский”. Мир начал меняться. Стрельба затягивала, уверенности становилось больше, а страх, что поохотится не придется начал угасать. Мысль – материальна. На одной из тренировок Женя предложил – “Поехали с нами на открытие по Вяхирю!” Это был мой шанс! Скромно кивнув головой я естественно ответил – “С удовольствием”. Потом были сборы, общая группа в вотсапе из Сталкеровцев, обсуждение аспектов. Но вот на календаре заветное 16 число. На часах 14.00. Шмурдяк в машину, и, захватив по пути одного члена группы, мы выдвигаемся за 200км от дома.

Сразу скажу – выбранное место отличалось от моих представлений о предстоящих условиях охоты. Вместо края поля, которое рисовало моё воображение, мы приехали на берег красивого озера, расположенного среди сосен. Под ногами полно брусники и черники.

Недолгая дорога, остановка на краю поля, делимся на команды, распределяем чучела и выходим по заранее обговоренным точкам наслаждаясь ароматами зерновых культур, свежестью августовского утра и прекрасными видами.

Вечерка и второй день охоты так же радовал нас и красотами и добычей, но меня птица счастья всё еще обходила стороной.

Я особо не расстраивался. Это первый выезд, меня окружают приятные интересные люди.. любуюсь красотами. а добыча если не сегодня, то рано или поздно будет. но тогда я еще не знал что будет дальше.

После вечерней охоты последнего дня (18.08) мы с моим попутчиком собирались ехать в город. Все вещи из лагеря мы заранее взяли с собой, когда ехали на вечерку. И вот после завершения охоты по Вяхирю от 2ух членов команды поступает предложение съездить на болота, которые расположены вокруг одного из полей, чтобы попробовать подождать утку на перелете. Мы без раздумий конечно же соглашаемся и все вместе выезжаем на место. Более опытные товарищи ставят меня на “номер” возле болота и далее уходят искать место для себя. Темнеет. Солнца уже не видно. Тишину нарушает только писк комаров и шуршание какой-то болотной живности в камыше. Кажется, что так и закончится эта охота, но внезапно в стороне от меня слышен шум крыльев. Через мгновение на фоне неба (на большой высоте) появляются силуэты 4х уток, которые по краю поля уходят в сторону куда ушли ребята. Минута и слышны выстрелы. Звук от выстрелов громогласным эхом разносится вокруг, стихает и вновь вокруг меня тишина. Проходит еще 5 минут и я слышу уже знакомый шум крыльев где то за болтом. Спустя мгновение на меня вылетают 3 утки на подходящей для выстрела высоте. Две из них, словно заметив меня – уходят в сторону, а одна продолжает приближаться. Вскидка, выстрел. утка делает какой-то невиданный кульбит в воздухе, отворачивает в обратную сторону и с шумом плюхается где то в непролазном болоте метрах в 20 от меня. Разочарование. Злость на себя за плохой выстрел. Поторопился. Нужно было подпустить ближе. И снова вокруг тишина.

Через минут 10 я внезапно отчетливо слышу как за деревом, которое находится в 10 метрах от меня на краю болота, на воду садится утка. Прислушиваюсь и жду. 5 минут, еще 5 и до меня доносится звук взмахов её крыльев и становится понятно, что поднялась она в мою сторону. Как то быстро вспоминаю всё то чему учил Женя на стенде, что говорили ребята с которыми мы ходили в поле последние 2 дня. готовлюсь, поднимаю ружьё к груди и жду. Какие то секунды и вот она – вылетает из за дерева. Было уже так темно, что виден был лишь небольшой темный силуэт. Прицеливаюсь. Выстрел. Точка на фоне неба вздрагивает и начинает медленно падать в поле между двух стогов. Скорости моего бега в тот момент, наверное позавидовал бы Усейн Болт. Утка оказалась крепкой и несмотря на хорошее попадание в крыло и правую часть груди – решила заставить меня потрудиться. Пришлось побегать между стогов матерясь сквозь зубы.

И вот в руках первый в жизни трофей. за 10 минут до отъезда.

Скоро подошли ребята и заметив трофей в моих руках – с улыбками на лицах, радостью за меня и мой успех, подошли жать руку и поздравлять меня с моим первым ПОЛЕМ. Спасибо, друзья!

Был ли я рад? Почувствовал ли прилив адреналина в тот момент? – это не передать словами. Получил ли я от этой поездки то чего хотел? – Даже гораздо больше.

Ну а дальше ночная поездка домой и утренний (домашний) шулюм из утки и голубя (которого отдал мне один из членов группы) для жены и детей.

Читайте также:  Охота на косулю в Польше в заповеднике Спала
Ссылка на основную публикацию